Книга о единороге (ч3)
То, что удача оставила Александра со смертью его единорога, не должно было казаться современникам простым совпадением. Гибель Буцефала, возможно, рассматривалась даже как причина избавления Индии от завоевания. Спустя полтора тысячелетия она снова была спасена единорогом, когда в начале XIII века на завоевании Индии двинулся со своим несметным войском Чингисхан.
На высокогорном перевале горы Джаданаринга на севере Индии, откуда вся страна открылась перед взором завоевателя, как распахнутый драгоценный ларец, перед ним вдруг возник единорог. Чингисхан остановился, и вслед за ним все его рокучещее войско. Животное приблизилось к полководцу, трижды смиренно преклонило пред ним колени и исчезло в вышине. Чингисхан впал в транс, после чего начал размышлять вслух: "Что значит, что это бессловесное животное кланяется мне, как человек? Не предостережение ли посылает мне с небес дух моего отца?". В результате он решил, что так оно и есть, , и повернул свое войско обратно.
По преданиям, единороги были обычны в горных районах Индии (подразумевается Тибет). Другим знаменитым обиталищем единорогов с древних времен считается Эфиопия. Сказочная родина пресвитера Иоанна, Эфиопия да недавнего времени почиталась за самое древнее христианское государство в мире с правителем, ведущим свое происхождение от царицы Савской.
Одно из самых ранних дошедших до нас сообщений о единорогах в Эфиопии исходит от Козьмы Индикоплевста. Это был александрийский купец, много лет путешествовавший по Индии и Среднему Востоку, пока не постригся в монахи и не принялся около 550 года н.э. за написание своих воспоминаний под названием "Христианская топография". Вот что он пишет об Эфиопии: "Хотя я и не встречал самого единорога, но видел четыре его бронзовые статуи в четырехбашенном дворце эфиопского царя, и с них мне удалось сделать рисунки, которые вы видите. Люди рассказывают, что это ужасный зверь и неуязвимый, и что вся сила его сосредоточена в его роге. Когда случается, что множество охотников загоняют его и уже вот-вот схватят, он вспрыгивает на какую-нибудь отвесную вершину и бросается с нее вниз, при этом он переворачивается в воздухе, так что удар при падении приходится на рог, а сам он уходит невредимым". Рисунки Козьмы представляют нам нечто похожее на антилопу с торчащим изо лба рогом, величиной с само животное.
Спустя примерно тысячу лет Мармол Каравайял написал в своем "Общем описании Африки": "Посреди Лунных гор в Высокой Эфиопии встречается животное, называемое единорогом, размером с двухлетнего жеребца и таких же общих очертаний. Оно пепельного цвета, имеет гриву и длинную бороду наподобие козлиной. На лбу у него гладкий белый рог цвета слоновой кости и длиной в два локтя, украшенный красивыми бороздами, идущими от основания к острию. Этот рог используют как средство против ядов, и люди рассказывают, что другие животные дожидаются, пока это подойдет к водопою и опустит в воду свой рог, и только тогда пьют. Это настолько хитроумное и быстроногое животное, что убить его невозможно".
В 1503 году римлянин Левий Вертоман в описании своих паломничеств в Мекку писал: "На другой стороне мечети находятся сады или огороженные пространства, где можно увидеть двух единорогов, называемых греками моноцеросами, и их показывают как чудо, что небезосновательно, в силу их редкостной и странной природы. Один из них много крупнее другого, хотя и не слишком отличается от жеребца тридцати месяцев от роду; во лбу его растет один только рог, весьма прямым манером, длиною в три локтя. Другой много моложе, возрастом с год и похож на жеребенка; у сего рог длиною в четыре ладони.
Животное сие имеет цвет лошади горностаевой масти и голову, как у оленя, но без длинной шеи, и негустую гриву, свисающую по одну лишь сторону. Ноги у него тонкие и стройные, как у козленка или у благородной оленихи. Копыта на передних ногах раздвоены, вроде как у козы. Внешние части задних ног весьма мохнаты. Зверь сей, несомненно, выглядит диким и свирепым, однако же усмиряет свою свирепость известной благопристойностью.
Сии единороги были преподнесены султану Мекки как крайне драгоценный и редкостный дар. Прислал же их из Эфиопии правитель той страны, желавший этим подарком угодить султану".
Позже, во времена плавания в Персию, Вертомана отнесло встречным ветром к африканскому берегу. В шумном порту Зейла он тоже видел подобных животных, с единственным рогом посредине лба, как и у единорогов, но только рог согнут назад.
Винцент Ле Блан в своих "Знаменитых путешествиях" конца XVI века заявляет: "Я видел единорога в гареме султана, еще других - в Индии, и еще других - на Эскуриале. Я знаю, что многие сомневаются в том, что это животное где бы то ни было встречается в мире, но в добавление к моим собственным наблюдениям имеется несколько серьезных авторов, свидетельствующих о его существовании, Вертоман в их числе".
Отец Иероним Лобо, португальский миссионер-иезуит, до 1632 года проживший десять лет в Эфиопии, написал в записках, опубликованных Сэмюэлем Джонсоном: "В провинции Агаус видел единорога; об этом животном так много говорят и так мало знают. Замечательная быстрота, с которой это существо перебегает из одного леса в другой, не позволила мне изучить его поближе; однако же я видел его так близко, что могу дать некоторое описание.
Очертания его таковы же, как у прекрасного коня, с точными и красивыми пропорциями; мастью гнедой, с черным хвостом, который в некоторых провинциях длинен, в других же очень короток; иные имеют гриву, свисающую до земли. Они столь боязливы, что питаются не иначе как в окружении других животных, их защищающих".
Из множества других подобного рода описаний эфиопского единорога следует, пожалуй, отметить еще одно, приводимое Томасом Бартолином, профессором анатомии из Копенгагена, в его фундаментальном труде "De Unicornu Observationes Novae", изданном в Амстердаме в 1687 году. Необычность его состоит в том, что это свидетельство принадлежит эфиопу, послу при дворе в Коппенгагене, путешествовавшему под величественным именем Франциск Маркио де Магеллан. Прибыв в Копенгаген в 1632 году, он был весьма шокирован видом аликорна в королевском музее, ибо, по его словам, он так не походил на рог единорога, знакомый ему по его с тране. Тот рог был не более трех пядей (66 см) в длину и хотя и имел борозды, тянувшиеся от основания к острию, последние были прямые, а не спиральные. Кроме того, на острие рога рос пук рыжеватой шерсти размером с человеческий кулак. Во всем прочем он согласен со отцом Лобо и другими. Рог описывали золотистым и полым у основания, имеющим свойства противоядия при принятии как внутрь, так и наружно. Его носитель был известен африканцам как тирай-бина, размером и очертаниями он напоминал небольшого коня, был очень быстр и дик и обитал в пустыне.
Все наиболее заслуживающие доверия описания африканских единорогов так или иначе связаны с Эфиопией. Посылать единорогов в качестве даров другим владыкам было, кажется, одним из излюбленных видов дипломатии пресвитера Иоанна, легендарного христианского священника и короля Эфиопии. Но и путешественники по другим местам Черного континента слышали об однорогом животном от банту, готтентов и бушменов. Собственно говоря, слухи эти были столь многочисленны, что в XIX веке многие путешественники, в том числе Дэвид Ливингстон, со всей уверенностью ожидали немедленного раскрытия загадки единорога. Интерес к этому существу был подогрет сэром Джоном Бэрроу - он изучил тысячи наскальных рисунков в Южной Африке и пришел к выводу, что многие из них суть тщательно выполненные изображения однорогих животных.
Не обязательно верить в единорога, чтобы принять все рассказы и слухи, приходящие из Африки. Путешествующие по Северной Америке и в наши дни могут, весьма вероятно, столкнуться с однорогим сернобыком, и понадобиться телескопический объектив, чтобы обнаружить пенек второго рога, потерянного в бою или в столкновении с деревом. Если не считать того, что его рог круто наклонен назад, сернобык вполне подходит под описание единорога. Учитывая специфическое мистическое отношение к рогам среди охотников, можно представить себе, что сернобык внушает некий священный трепет. Признать, что такого рода странности послужили единственным источником слухов, особенно в Эфиопии, было бы крайней степенью цинизма. Не все из очевидцев были настолько простоваты или не способны увидеть собственными глазами, растет ли рог посредине лба или сбоку. К счастью, мы скоро убедимся, что они наверняка не были таковыми.
Единорог в Америке
Если принять во внимание популярность единорога в Соединенных Штатах, то остается только удивляться, что имеется так немного зарегистрированных наблюдений и встреч. Кое-какие, впрочем, имелись, начиная еще в испанских конквистадоров, из чьих дневников мы узнаем о некоем фра Маркусе Ниццском, который отправился в 1539 году на поиски легендарных Семи городов Сиболы. По прибытие ему, среди прочих чудес, показали заднюю половину шкуру величиной с быка и сказали, что это шкура животного, у которого всего один рог на лбу, на конце которого располагается направленное вперед острие, оно разрушает все, с чем не столкнется.
В дневнике своего путешествия во Флориду в 1564 году сэр Джон Хокинс пишет: "У жителей Флориды имеются частицы рога единорога, которого они зовут соунанамма; они носят их на шее. Этих единорогов у них во множестве; ибо они подтверждают существование зверя с одним рогом, который, придя к реке напиться, опускает таковой в воду, прежде чем пить. Среди нас есть такие, кто привез домой напоказ".
Но самое известное из ранних описаний принадлежит доктору Ольферту Дапперу в "Die Unbekante Neue Welt", напечатанном в Амсердаме в 1673 году. Он пишет: "На границе с Канадой иногда встречаются животные, похожие на лошадь, но с раздвоенными копытами, грубой гривой, длинным прямым рогом посреди лба, вьющимся хвостом, как у дикого кабана, черными глазам и шеей, как у оленя. Они живут в самых глухих и потаенных местах и столь стыдливы, что самцы даже не пасутся вместе с самками, исключая брачный период, когда они не столь дики".
Однорогий бык доктора Дава
На протяжении всего XIX века вера в то, что единорог - реальное существо или был таковым в недавнем прошлом, была довольно широко распространена. Грифоны, гиганты, драконы и василиски все были сосланы в царство мифов и фантазий, но еще на исходе века уважаемые ученые всерьез приводили доводы в пользу существования единорога, даже привлекая на свою сторону теорию Дарвина, без риска подвергнуться всеобщему осмеянию.
И все же те, что верили, плыли против течения, против растущего прилива скептицизма, распространявшегося от научного сообщества. И когда в "Алисе в Зазеркалье" Алиса встречает единорога, во время его великой битвы со львом, результатом этой встречи является взаимное изумление. Первым приходит в себя единорог.
- Что… это… такое? - спросил он наконец.
- Это дитя, - сказали ему. - Мы только сегодня нашли его. Вот оно, собственной персоной, и вдвое более того, собственной природой.
- Я всегда думал, что они - сказочные чудовища, - сказал единорог. - Оно живое?
- Оно может говорить, - сказал ему торжественно.
Единорог задумчиво посмотрел на Алису и сказал:
- Говори, дитя.
Алиса ничего не могла поделать со своими губами, расплывшимися в улыбке, и она начала так:
- Видите ли, я тоже всегда считала, что единороги - это сказочные чудовища. Никогда не видела живого единорога!
- Ну что ж, теперь мы увидели друг друга, - сказал единорог, - и если ты поверишь в меня, я поверю в тебя. Идет?"
Слава подрыва этой веры принадлежит французскому естествоиспытателю барону Жоржу-Леопольду Кувье, который стал известен своими работами по изучению ископаемых останков мамонтов. В комментариях к "Естествознанию" Плиния он разъяснил, что, по его мнению, парнокопытное жвачное, каковым должен быть единорог, никак не может иметь один рог, ибо он тогда должен был бы расти над разделением в его лобной кости.
Эту теорию уже выдвигали без большого успеха некоторые немецкие ученые, но такова уж была сила репутации Кувье, что для многих ученых это прозвучало как последнее слово в споре. С дебатами о существовании единорога для многих людей было покончено навсегда, но ведь сведения о нем продолжали поступать с Дальнего Востока и из Африки. Это заставляло предполагать возможность существования других разновидностей, даже если Кувье говорит чистую правду. В самой Европе сообщения об однорогом баране появляются с V века до н.э., когда Периклу, властителю Афин, впервые доставили голову диковинного животного. Это было воспринято как знак его грядущей победы над злобным врагом, что и произошло впоследствии.
Сведения о подобных загадках природы появляются и в современной прессе. Их можно было бы отбросить как недостоверные, не будь задокументированного по всем правилам дара принцу Уэльскому в виде нескольких однорогих овец из Непала, выставлявшихся в Лондонском зоосаде в 1906 году. Эти животные ни в коем случае не были просто жертвами игры природы. Согласно тогдашнему британскому послу при Непальском дворе, "в Непале не существует особой породу однорогих овец, но эти привезенные сюда экземпляры не являются также и уродцами. С помощью особого ухода их получают из обычных двурогих овец… Я слышал, чт о целью выведения таких невиданных тварей служит получение особых прибылей при продаже их богатым клиентам в Непале".
Слухи о подобных махинациях приходили также и из Африки, и хотя они не объясняют загадки дикого эфиопского единорога, способны разъяснить, как мог правитель этой страны дарить так много домашних единорогов своим друзьям-владыкам.
Эти слухи были известны доктору Франклину Даву из университета штата Мэн; он знал о такого рода возможностях и усмотрел порок в рассуждениях Кувье. Похоже, что Кувье исходил из того, что рога растут из черепа, на самом же деле они зарождаются как свободные частицы ткани и только потом укореняются в нем. Расположение рогов вполне подвержено как природным, так и искусственным вариациям, так что единорог, по рассуждениям Дава, не состоит в полном противоречии с законами природы.
Чтобы это подтвердить, в 1933 году он взял однодневного эйширского теленка, хирургическим путем удали зародыши рогов, разрезал вдоль, чтобы их можно было сложить вместе, и пересадил в центр лба. По мере развития молодого теленка зародыши пошли в рост, и из них получился один плотный, прямой, остроконечный рог длиной около 30 сантиметров, который оказался в равной степени полезным как в драке, так и для выкорчевывания столбов ограды, что, по сути дела, много превосходило обычную пару изогнутых рогов.
Однорогий бык доктора Дава стал вожаком стада и очень редко подвергался нападениям со стороны других самцов. Когда быки налетают друг на друга, главная цель состоит в том, чтобы долбить череп друг другу, пока один из них не выдержит. Совсем другое дело мчаться навстречу противнику, у которого торчит пика, направленная тебе прямо меж глаз. Один рог оказался настолько эффективен, что приходится удивляться, отчего эволюция не сделала за доктора Дава его работу. Интересным побочным эффектом этого эксперимента было изменение темперамента животного. Будучи уверенным в своей силе, он стал необычно ласков и приобрел мягкие повадки, как бы подтверждая то, что так часто говорилось о поведении настоящего единорога.